НОВЫЙ АРХИВ "ЦЕНЗОРЪ.ТУТ"

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » НОВЫЙ АРХИВ "ЦЕНЗОРЪ.ТУТ" » Стихия » Лит-кафе Сайгон


Лит-кафе Сайгон

Сообщений 1 страница 50 из 364

Опрос

Какое влияние оказывает на Вас чтение позднего Толстого?
Никакого

50% - 4
Поверхностное

12% - 1
Глубокое

37% - 3
Голосов: 8

1

Опросов на форуме вроде не было ? Тогда поехали. Отвечаем быстро, не раздумывая. Первое пришедшее на ум - самое верное. :writing:

2

Счастлив тот, кто может читать Толстого в оригинале. Из последних счастливчиков - выпускники позднесоветской и ранненезалежной школы.  Теперешние выпускники читают по-русски больше не уровне вывесок, особенно выпускники республик. Это катастрофа. В том смысле, что на русском языке написана масса информации, которая человеку просто необходима. Читать Толстого можно в одной из электронных библиотек. Ссылки есть на толстовской ветке. Толстой, в принципе, говорил и говорил об одном и том же - что такое человек, откуда пришел и куда идет и что нужно делать, чтобы прожить эту жизнь хорошо. Вот одна из ссылок на итоговую толстовскую работу последних лет  http://forumfiles.ru/files/0013/cc/a8/50058.gif  Путь жизни

3

На днях я открыла для себя еще книги, которые нужно читать и к ним возвращаться.
Бунин.  http://forumfiles.ru/files/0013/cc/a8/50058.gif  Жизнь Арсеньева
Истина одна, поэтому самые проникновенные места этой замечательной автобиографической исповедальной книги о том же, о чем говорят все известные мудрецы.
Скажем, Бунин поделился глубинным переживанием касательно первого брачного опыта - несмотря на ликование, это была катастрофа, что-то безвозвратно пропало. У позднего Толстого читала, что на вопрос "как же род человеческий?", - отвечал "Не знаю. Но знаю, что совокупление для человека не обязательно." У Христа самое предпочтительное поведение - оставаться в чистоте.
На фоне этого, если открыть любое СМИ, включить ТВ, послушать радио, становится не по себе.
У Бунина,  а также Юнга, на которого ссылка в следующем посте, я нашла ту же истину, что высказана Христом, должным образом истолковынным Толстым. Бог - это жизнь в человеке.

4

http://forumfiles.ru/files/0013/cc/a8/50058.gif  Карл Густав Юнг. Воспоминания

Перфект! Читаю с нескрываемым интересом.

5

Что показалось мне примечательным у Юнга. Касательно нашего и потустороннего миров Юнг генерирует схожие с толстовскими представления, причем один в один, похоже, будучи не знакомым с работами Толстого, несмотря на то, что Юнг его современник. Языковой барьер, отсутствие интернета, ограниченный тираж ПСС Толстого, если не ошибаюсь всего тысяч пять экземпляров на русском, которые читать можно только на русском в связи с особенностями насыщенного многословного толстовского языка, - все это не позволило Юнгу ознакомиться с мировоззрением Толстого, по крайней мере в автобиографическом эссе об этом нет упоминаний. Однако, посмотрите, вот толстовская идея - Жизнь сон - смерть - пробуждение, а вот юнговская:

"Во сне я шел по дороге; местность была холмистой. Светило солнце, и обозрение было отличное. Вскоре я оказался возле  маленькой  придорожной  часовни. Дверь  была  приоткрыта, и  я  зашел внутрь. Странно, но  на алтаре  я  не увидел ни образа Марии, ни распятия, а лишь искусно разложенные цветы. На полу перед алтарем лицом ко мне сидел йог в  позе  лотоса, погруженный  в глубокую  медитацию. Присмотревшись, я вдруг понял,  что у  него мое лицо. Я проснулся в испуге, с мыслью: "Вот  оно что, выходит этот йог - тот, кто думает обо мне. Он видит сон, и этот сон - я". У меня была полнейшая уверенность, что, когда он проснется, меня не станет."

...и ниже:
"Цель   этих  снов   -  выявить  обратную   связь  между   сознанием   и бессознательным" (существующим само по себе).

"Такая  связь  предполагает, что, с точки зрения "другой  стороны", наше бессознательное существование реально, тогда как сознательный мир - это род иллюзии, кажимости, которая с какой-то определенной целью выдает себя за реальность. Это похоже на  сон, который кажется реальностью до тех пор, пока мы  не просыпаемся."

6

Из главы "Поздние мысли".
"Наука придумала  термин "бессознательное",  признавая,  тем  самым,  что  ничего  не  знает  о  нем; естественно,  что она  и не может ничего знать о субстанции души,  поскольку именно  душа  является единственным источником  нашего знания  о чем-либо. А отсюда  вытекает, что опровергнуть смысл обозначенных слов "мана", "бог" или "демон" явлений невозможно ни опровергнуть, ни доказать. Однако мы убеждены, что  ощущаем  нечто объективное и  в то же время потустороннее,  и  это наше ощущение соответствует действительности."

7

"Нам известно,  что существует  нечто неведомое  и оно существует в нас, точно так же, как известно, что  не мы творим свои сны или рождаем внезапные счастливые  мысли  и  озарения,  но что  это  происходит с нами  без  нашего участия. Таким  образом, все, что происходит с нами, можно считать исходящим от бога,  демона  или бессознательного."
"Я, как  видите, предпочитаю термин  "бессознательное", хотя  знаю,  что могу с тем же успехом произнести "бог" или "демон", если хочу выразить нечто мифологическое. Прибегая к мифологическому способу  выражения, я  помню, что "мана", "демон" и "бог" - синонимы "бессознательного" и что мы знаем  о  них так же  много, как  и  мало. Люди  верят, что  знают  гораздо  больше;  и  в определенном  смысле   эта  вера,  может   быть,   полезнее  и   эффективнее наукообразной терминологии."

8

"Человек должен  осознавать,  что живет  в мире, полном тайн, что всегда остаются вещи,  которые не поддаются объяснению, что его  еще  ждут   неожиданности.  Неожиданное,  как  и   невероятное,  всегда присутствует  в этом мире.  Жизнь  без них была бы  неполной, скудной. Мне с самого начала мир представлялся бесконечным и непостижимым."

Дочитала.)) По сравнению с Толстым ну, не дотягивает, но нормально в принципе.)) Есть занятные места, любопытные рассуждения. В любом случае почитать умного человека - роскошь.))

9

У Юнга необыкновенно любопытными получились главы о детстве, студенчестве, психиатрической практике. Рассказ об исследовании так называемого "бессознательного" мне не понравился. погружения в себя, видения, призраки в доме - от такого может потечь колпак. Эта практика мне напомнила рассказы одного нашего коллеги, которые я категорически не воспринимаю. Собственно, автор пытался толковать галлюцинации, однозначное понимание чего невозможно. В общем эту главу читала по диагонали.
У Юнга нет ответа на вопрос - в чем смысл жизни? У Толстого есть - в проявлении в себе божественного. Чем больше любви, тем больше бог существует. Бог живет нашими жизнями.))

10

Концовка из Юнга:

"В попытке определить границы психического я ни в коем случае не пытаюсь ограничить  все одной лишь психикой. Но если имеются в  виду  восприятие или познание, выйти за ее пределы  нам не удается.  Наука, безусловно,  признает существование некоего непсихического,  трансцедентного объекта, но трудности в постижении реальной природы этого объекта для нее тоже не тайна,  особенно если  соответствующие органы  чувств или не в  состоянии реагировать на это, или вообще  отсутствуют, а необходимый тип мышления не  выработан. В случаях когда   ни   наши   органы    чувств,   ни   соответствующие   искусственные вспомогательные инструменты  доказать  наличие  реального  объекта не могут, возникает  та чудовищная  трудность,  суть которой заключается  в  искушении объявить  реальный   объект   несуществующим  вовсе.  Подобные,   более  чем скоропалительные выводы  меня никогда не удовлетворяли, потому что я никогда не утверждал,  что мы способны постичь все формы бытия. Потому я осмеливаюсь заявить, что  феномен  архетипических структур,  каковые  представляют собой психические явления (и только), - опирается на психоидную основу, то есть на в какой-то  мере  психическую, но,  вероятно,  совсем иную  форму  бытия. За недостатком эмпирических данных я не  обладаю ни знанием, ни пониманием этих форм, называемых обычно "духовными", с наукой это никак не соотносится, но я в это  верю.  И здесь  я  вынужден признать свое  невежество.  Но  я реально испытывал  воздействие архетипов,  для меня они  действительны  даже  тогда, когда я не  знаю их реальной природы. Это я отношу не только к архетипам, но к  природе души в целом. Что бы она сама о себе ни заявляла, за свои пределы ей  никогда не  выйти.  Постижение  само по себе факт психический, и в  этом смысле мы  жестко ограничены  исключительно психическим миром. Тем  не менее есть  все основания  предполагать,  что  за  этой  завесой  существует некий непознанный,  но  действительный  объект,  по   крайней  мере  в  случаях  с психическими явлениями, где нельзя ничего утверждать. Суждения о возможности или невозможности правомерны лишь  в специальных  областях,  вне их это лишь произвольные допущения."

11

Архети́п (др.-греч. ἀρχέτυπον — первообраз) — в аналитической психологии, основанной Карлом Юнгом, — универсальные врождённые психические структуры, составляющие содержание коллективного бессознательного, распознаваемые в нашем опыте и являемые, как правило, в образах и мотивах сновидений.

Тупая, беспросветная и вредная наука пытается объяснить общие врожденные психические структуры, скажем, инстинкты, комбинацией физико-химических элементов. Молодой Юнг, выйдя из детского тумана в жизнь, первым делом задался вопросом а что Я собственно такое? Евангельская книга, дошедшая до нас в таком виде, в котором каждый может ее читать, его, как и 99,9% не удовлетворила по причине, как мне уже понятно, извращения, которому подвергается любое учение в угоду приспособить его под текущие нужны управителей, а также обрастания мифами, когда уже сложно отделить где белое, серое, а где совсем черное.
Юнг пошел путем исследования самого себя - вот он объект, зачем далеко ходить. Результаты - по ссылке выше, все-таки замечательное чтиво!)) и пришел к выводу, что архетипы, врожденные психические структуры, опираются на психоидную, вероятно, иную форму бытия.

12

Поняв мировоззрение Толстого, мне было чрезвычайно интересно находить сходные выводы, к которым пришел Толстой и незнакомый с толстовскими работами Юнг ( скажем, я сомневаюсь, что даже в настоящее время есть достойные переводы чрезвычайно обширного наследия Толстого хотя бы на английский).

13

В концовке Юнг пишет, что бы душа не заявляла, за пределы самой себя ей никогда не выйти. У Толстого - то Я, которое себя сознает, не может выйти за пределы объединения, в котором оно находится. "Бог есть то неограниченное Всё, чего человек сознает себя ограниченной частью".
Никакая наука здесь не поможет, потому является абсолютно бесполезным занятием. Это как (уже по Юнгу) одна моль, грызя австралийскую шерть пыталась бы доказать другой моли, что они находятся в Австралии. http://forumfiles.ru/files/0013/cc/a8/28114.gif

14

Вы так "вкусно" пишете о Юнге.... К своему стыду я только слышал об этом человеке и был уверен что он соратник Фрейда. Надо поближе ознакомиться с анонсируемым вами материалом, коллега Кингисеппа.

15

Я сама "вышла" на Юнга несколько дней назад - пост упал в ленту на ф-б по функции "Поделиться" от неизвестного мне человека)). Толчок интереса - интервью самого Юнга, видео ролик которого я разместила на толстовской ветке. Я со скуки от созерцания одних и тех же морд нажала значок Плей.)) Это оказалось более чем интересно.)) А сам Юнг потрясающе незауряден.))
http://se.uploads.ru/qTtAG.jpg

16

Психиатры меня не интересовали, особенно такие как Фрейд, отношения и разрыв с которым описал сам Юнг в своих Воспоминаниях.))

17

#p198773,_B написал(а):

"...я реально испытывал  воздействие архетипов,  для меня они  действительны  даже  тогда, когда я не  знаю их реальной природы. Это я отношу не только к архетипам, но к  природе души в целом

В своей автобиографической работе Юнг описывает случай, произошедший с ним в детстве, отнесенный позже к архетипам (врожденным психическим структурам). Будучи мальчиком, Юнг вырезал фигурку из черного материала, подобрал камешек, сделал запись в виде бумажного свитка, сложил все это в пенал, закрыл на ключик и спрятал на чердаке. Время от времени от поднимался наверх, доставал пенал, брал человечка и клал другую запись. Много позже, будучи взрослым Юнг обнаружил, что это является полной аналогией одного африканского ритуала.

18

При чтении я вспоминала те или иные события своего опыта, которые можно было бы соотнести с прочитанным.)) Так лет 11 отроду я взяла альбомный лист и красиво разноцветными красками сделала обложку, на которой написала "Тайная организация. Добрая Надежда". Я ни с кем об этом не говорила, не помню, чтобы я обдумывала что-то, просто я изготовила этот лист и сама уставилась на него как баран на новые ворота. Лист был красив и что-то надо было делать. Но что? Я не имела никакого понятия, каким содержанием наполнить эту самую организацию. Совершенно никакого. Однако мне жаль было расставаться с таким красивым листком, единственное, на что хватило моего понимания так это на то, раз это - организация, значит в нее надо кого-то принять. Я взяла лист и отправилась к однокласснице. Та была дома одна. Я положила на стол лист и сказала "Вот!" Та смотрела на него в абсолютной прострации. Я по-прежнему не представляла, что с этим делать. Так мы сидели и смотрели на переливающееся в красках название. Тут в комнату входит её тетя, которая видит меня впервые и спрашивает племянницу - Это что, из твоего класса?! Та говорит - Да. Тетя обращается ко мне - А ну, встань. Я встаю. Та смотрит на меня и говорит - Девятый класс, не меньше. Я, довольная произведенным впечатлением, сажусь и думаю, та ну эту организацию в качель.  http://forumfiles.ru/files/0013/cc/a8/28114.gif
Вот не знаю, можно ли мой случай отнести к архетипам. Вроде похоже. Я часто вспоминала этот случай. И не могла понять, почему у меня возникла такая идея, предпосылок которой в окружающей меня среде не было.

19

Юнг уделил должное внимание паранормальным явлениям, признавая, что несмотря на множество спекуляций и мошенничество, явления имеют место. Рассказывает о случаях, известных ему лично в то время, как он занимался "погружениями" - раскол орехового стола, лезвия ножа на мелкие кусочки, исчезновение ночью одеяла с постели дочери, трель и раскачивание входного звонка при отсутствии звонящего, а сам он, кажется при разговоре с Фрейдом, однажды выйдя из себя, пытался сдержаться, однако почувствовал внутри как будто "диафрагма раскалилась", встал и сказал "сейчас в буфете грохнет" - он был почему-то в этом уверен, и действительно, в буфете грохнуло. http://forumfiles.ru/files/0013/cc/a8/69679.gif

20

В комнате нас сидело пятеро. В связи с кризисом троих одновременно уволили прошлой осенью. Из уволенных больше всего ошарашена была девочка, она считала себя очень хорошим работником и не могла понять, как так можно было с ней поступить. Её возмущению не было предела. Мы с коллегой остались вдвоем, ну и сидим, посмеиваясь над "хоббитами", так почему-то мы их прозвали. Тут я слышу негромкий трескучий одиночный звук. И еще раз. Спрашиваю коллегу - Слышишь, трещит? Тот - Ничего особенного. Тут еще треск громче. Как будто резко рвут материал, только не ткань, а разрыв чего-то. Я опять - Слышишь? Тот - Да. Ну и что? Я - Может это землетрясение?? Он - Да ерунда. И вышел из комнаты. Секунд через пять-десять треск повторился, я почувствовала, что внутри меня нарастает ужас. Я практически была уверена, что это землетрясение. Подбежала к двери, открыла и стала в проем, как учат в таких случаях. Другие комнаты были закрыты и коридор был пуст. Где коллега?!! В этот момент трескотнуло еще раз и я подумала, что раскалывается стена, однако все стены были целы и откуда происходил треск. я не могла понять. Треск треском, однако в комнате осталась моя сумка, а там ключи и сякие-такие деньги, на потерю которых под возможным завалом я пойти никак не могла, потому метнулась зайчиком к столу, схватила сумку и заняла исходную позицию в проеме двери все же сомневаясь в происходящем и готовая обратить все в шутку, задай кто вопрос чего я тут неподвижно стою. В этот момент раздался треск на разрыв. Я была почти в шоке, смотрела во все глаза на стены, а они были целы. Тут наконец в коридоре показался коллега и направился в нашу комнату. Я схватила его за руку и говорю, не входи, потому как тут может что-то рухнуть. Он замер, потом резко показал рукой - вот оно ! Пол вздулся! Мы зашли и увидели ровную линию холма, образованного покрытием пола, как будто площадь комнаты стала сантиметров на пять-семь меньше и полу некуда было деваться, как вздуться, наехав плитами. Коллега побежал по начальству, в комнату хлынули любопытные, строили версии и долго говорили о происшествии. Нас с коллегой выселили в другую комнату, где мы сейчас и сидим, а в той комнате сделали ремонт.
Так вотттт. Я задним числом подумала - линия вздутия проходила ровно по границе стола той обиженной девочки, сразу сходя на нет там, где стол заканчивался. Я и тогда это заметила, даже сказала, смотри-ка, Наташкин стол как отрезало. http://forumfiles.ru/files/0013/cc/a8/69679.gif

21

В свете этого думаю крайне важно иметь позитивное мышление.))

22

Гугл в помощь и поисковый запрос "тайная организация добрая надежда" рассказывает о Сесиле Родсе,  англичанине, топтавшего бренную землю в конце 19, начале 20 века, выходце из бедной семьи, который будучи болезненным юношей (порок сердца и туберкулез), был отправлен в Южную Африку к старшему брату в поисках лучшей жизни и возможной поправки здоровья в связи с переменой туманного промозглого британского климата на жаркий африканский. По приезде на черный континент болезнь отступила и удача пошла косяками, да так, что Родс стал впоследствии во главе бриллиантовой компании де Бирс.

Из запомнившихся любопытных сведений:

Разбогатев на бриллиантах, закончил курс в Оксфорде.
Написал трактат, согласно которому миром должны править не государства и не империи, а тайная организация, то что сейчас называют транснациональная.
Не был женат, детей нет.
Умер от рака и пьянства 49 лет, произнеся "переверните меня", все бриллианты достались, видимо, дражайшей Британской империи
Южную оконечность Африки венчает мыс Доброй Надежды (Cape of Good Hope)

Всплывание архетипа может и сказка, зато есть повод для продолжения беседы. Главное что? Поговорить!)) Мы, конечно, понимаем, что есть США, Россия, Китай и пр. Но мы, несмотря на тайну, знаем, кто правит миром, не так ли. А все архетипы!)) Архетип, он ведь что? Сидит отрок или отроковица и вдруг начинает воспроизводить туземный ритуал или чертить обложку устава, да так споро, как птица вьет гнездо. А спросите, зачем они это делают? А всплыло.))

23

Так понимаю, что название африканской страны Родезия образовано от фамилии Родса? Звучит. Вернее, звучало, сейчас на этом месте две страны - Замбия и Зимбабве - не звучит, чесслово.))

24

В память о Родезии есть порода собак - родезийский риджбек. Классные собачули! Красавцы.)) Щенок небось в цену бриллианта. Что же? История обязывает.))
http://sa.uploads.ru/Tp7KX.jpg

25

Мыс Доброй Надежды - романтическое место!))
http://s4.uploads.ru/XbkyG.jpg

26

Любопытный рассказ нашего современника Дмитрия Ольшанского от 2012 года. В фокусе семья прошлого века в переплетениях с современностью.
Эпиграф из Бунина.
Сюжет.

"Мысль отца была такая: во всем виновато правительство, нужно ответственное министерство. ... ... ... и пошло и пошло

"Мысль матери была такая: Бог милостив. Мать, собственно, и купила эту землю, в которую только что сели сосны, и построила дачу ... ... ... и дальше

"Мысль Максима Павловича была такая: женщина состоит из аморального бессознательного вещества. Женщина – это разрушение, хаос и безудержное половое влечение. Мысль была не его собственная ... ... ...и так далее

Концовка.

"Жизнь мимолетна и несущественна. И жизнь прошла. Жизнь прошла, а сосны выросли. Три засохли, а остальные на месте, семнадцать в ряд, вдоль забора, стоят себе тихо-тихо, иногда скрипят, когда ветер сильный. Дачи нет, семьи нет - может, и не было никогда, кто его знает, что это за люди на старой карточке, - и нет тарелок с амурами, нет копалового лака, нет ответственного министерства, нет цветных стеклышек, и нет даже аморального бессознательного вещества. Ничего не осталось, все умерли и все пропало, а сосны здесь, ведь если каждую сосну полить как минимум три раза, то она приживется и вырастет, а когда она вырастет, то нижние ветки у нее будут сухие, так что на уровне человеческого роста, человеческого разумения - она будет похожа скорее на длинный столб, стоящий на чьей-то могиле, но стоит только подняться повыше, как сразу видно, что там кругом зелень, там все продолжается, а не ломается и гниет, как нам кажется снизу." ... ... ...

СОСНЫ

Длинный земляной бугор могилы, пересыпанный снегом, лежал на скате у моих ног. И, глядя на него, я долго силился поймать то неуловимое, что знает только один Бог, - тайну ненужности и в то же время значительности всего земного.... Отдаленный, чуть слышный гул сосен сдержанно и немолчно говорил и говорил о какой-то вечной, величавой жизни...
Бунин

Дача – это прежде всего сосны.
Двадцать в ряд, вдоль забора; их сажал Максим Павлович – сейчас может показаться, что он очень старался, что он был заботливый садовод, так вот нет же, ничуть, это мать его вынудила, отцу-то было все равно, отец только проснется – и носом в газету, а мать каждое утро за свое, посади да посади, ну вот он и сажал, боязливо вкапывал в землю эти хрупкие, смешные обрубки (куплены в Кабанихинском переулке, полтора рубля все удовольствие), а обрубки драматически наклонялись от малейшего ветерка, он придерживал их ладонью, каждую сосну нужно было полить три раза, вода быстро пряталась в землю в первый раз, и вода быстро пряталась в землю во второй раз, а в третий раз она уходила медленно, неохотно, правда, лейка у него прохудилась и много шло мимо, но раз вода не уходит, значит, уже достаточно, и хорошо бы починить лейку, ну, потом как-нибудь, отгонял Максим Павлович случайную фантастическую идею, ведь он ничего в своей жизни не починил, а только ломал и ронял, но, позвольте напомнить, «садовые лейки нередко повреждаются: жесть ржавеет и продырявливается. Если нет возможности их запаять, то советуют взять кусочек холста или подобной ткани, намазать его копаловым лаком и залепить этим попорченное место. Как скоро эта замазка высохнет на воздухе, то она держится довольно долго и лейкой можно пользоваться некоторое время без дальнейшей починки», так учит журнал, который мать Максима Павловича оставила на столе, и который он листал две минуты без всякой пользы, думая о другом, так что и напоминать о копаловом лаке бессмысленно, все равно Максим Павлович посадит двадцатую сосну, и даже не станет придерживать ее ладонью от ветра, а сразу пойдет к калитке, забыв про лейку.
Семьи не было. Семьи не было, хоть она и была. Все здесь избрали себе какое-нибудь монотонное занятие, болезненное направление мысли, которого можно было держаться годами, не отвлекаясь на течение самой жизни, и мысль эта, всегда одна и та же, кружила и билась, раздражая кого угодно, но только не своего владельца, которому было покойно и ладно жить с ней, как махнувшему на все рукой, попивающему жильцу – с тараканами.
Мысль отца была такая: во всем виновато правительство, нужно ответственное министерство. Отец вечно зачитывал вслух гневные места из длинных думских речей бесконечных кадетов, которых Максим Павлович презрительно не запоминал (чаще всех попадался, кажется, Родичев, но был также и Маклаков), отец объяснял псу Гераклу, буфету, зеркалу и самовару, что если в самое ближайшее время министры не сделаются ответственными перед Думой, то побьется Россия (он всегда говорил именно побьется, а не – рухнет или погибнет), отец постоянно рассказывал, как ходил на прием к Горемыкину – по забытому делу, очень давно, - ну так ведь это же совершенно невозможный человек, его не то что премьером – швейцаром назначить опасно, он вас слушает, слушает, но как только вы кончите фразу – сразу и обнаружите, что он уже спит, и смешно и стыдно, и надо идти к секретарю, а тому тоже неловко будить начальство, видите ли, Иван Логгинович весьма утомлен посетителями, стало быть, заходите как-нибудь в другой день, с тем вас и выпроваживают, я уверен, сейчас он вообще уже не просыпается, нет, не спасти, все побьется, с концами, побьется все, повторял отец и притворно сердился, но всякому, кто сидел рядом (а сидеть рядом чаще всего приходилось Максиму Павловичу), было ясно, что отец в некотором роде зависит и от спящего Горемыкина, и от сконфуженного секретаря, виденного один раз Бог знает когда, но оставшегося навсегда в этом скучном анекдоте, и от воображаемой, газетной России, которая вот-вот побьется, если кадеты не добьются ответственного министерства, - так вот, отец только для вида сердится, а на самом деле зависит от чепухи, которую повторяет, потому что она одна дает ему возможность сердиться так, как он привык – и что бы он без нее делал?       
Мысль матери была такая: Бог милостив. Мать, собственно, и купила эту землю, в которую только что сели сосны, и построила дачу – первый этаж в три комнаты, веранда с цветными стеклышками и комната на втором, к ней балкон с резными перилами, - на Монастырской улице, до обители всего ничего, можно дойти в любую погоду (а погода здесь редко бывает любая, чаще – плохая). Мать никого не заставляла молиться, не ругала, не требовала ходить с ней в монастырь или соблюдать пост, но сама пропадала в том, что Бог милостив, все безнадежнее, ей иногда мешал сад – гладиолюсы, георгины, - но все реже и реже, Бог милостив – и он побеждал, однажды она даже пригласила на чай игумена Мартирия, знаменитого, как она говорила, молитвенника и даже чудотворца, казалось бы, всем интересно взглянуть на молитвенника и чудотворца, но это так кажется здесь и сейчас, а тогда никому не было интересно, отец уже отругал спящего Горемыкина и спал сам, просыпаясь, когда Геракл скреб когтями, а Максим Павлович думал свое, то, что он всегда думал, и никто не обращал внимания на игумена за этим молчаливым чаем, но игумен – неизвестно, какой он там был молитвенник и чудотворец, но человек он оказался неглупый, - быстро понял, что за этим столом в Бога, кроме него, никто не верит, в том числе и мать, потому что ее Бог, тот, который милостив, вряд ли был Богом, скорее, средством самозабвения, ведь о чем еще думать за чаем, если всегда все молчат? – словом, игумен все понял, улыбался очень деликатно, смотрел на мать как-то испуганно, но в то же время и терпеливо, пока она подробно рассказывала ему что-то важное, а что – никто не запомнил, ведь никому это не было интересно, а потом деловито спросил у Максима Павловича, не он ли забыл лейку там, за калиткой, я занесу в сад, если угодно, - и быстро ушел, сославшись на старость не радость.
Мысль Максима Павловича была такая: женщина состоит из аморального бессознательного вещества. Женщина – это разрушение, хаос и безудержное половое влечение. Мысль была не его собственная, хотя Максим Павлович, разумеется, и сам догадывался о чем-то подобном, но окончательно все разъяснилось и улеглось в его голове, когда он прочитал Вейнингера – а уж Вейнингер знал, он все знал о женщине, отчего и пустил себе пулю в сердце, но перед этим он высказал то, что Максим Павлович теперь вовсю цитировал. Это вечное пребывание в сфере неуловимых чувств! Это самоубаюкивание без порывания к глубине! – цитировал Максим Павлович жестокие слова Вейнингера очередной своей горе-невесте, как называла их мать, с первой же минуты знакомства видя, что он опять не женится, опять измучается, опять обманется – но Бог милостив. Снова стоим мы перед старой и вечно новой проблемой: есть ли в человеке единое простое бытие, и как оно относится к безусловно существующему в нем разнообразию? Есть ли душа? – цитировал Максим Павлович, когда они уходили в сад, и горе-невеста ложилась в гамак, а Максим Павлович набирал вишен, а потом осторожно кормил ее, внимательно следя за тем, как нежно она закрывает глаза, когда пробует  каждую ягоду. Горе-невеста зачем-то притворялась деревенской бабой, какими они бывают раз в год, когда к ним в уезд приезжает фотограф из Петербурга, - носила сарафаны в пол и нелепые многоцветные платки, хотя матери было заметно, что деревенских баб горе-невеста видела на картинках в том самом журнале, из которого командирован был тот фотограф, цель же этого маскарада - просто понравиться Максиму Павловичу, ведь она хорошо знала о неуловимой, самоубаюкивающей природе женского начала, что влекла его, но понравиться ему она хотела не ради чего-то хорошего, многоцветно-счастливого, как глупый платок, но только ради обмана, ради торжества аморального бессознательного вещества, и, в каком-то смысле, ради того, чтобы мысль Максима Павловича вновь получила наглядное внешнее подтверждение.       
Итак, семья была, хотя ее не было. Семья была уже потому, что на карточке, которую сделал Тедди, университетский товарищ Максима Павловича (как его звали на самом деле – никто не помнил, зато он был чем-то похож на Рузвельта, так и прижилось), отец, мать, сын и горе-невеста изображают семью за столом, стол они вынесли в сад за полчаса до того, вообще-то обедать в саду никто не любил – то ветер смахнет газету на землю, то под сарафан заберется какая-то вредная мошка, - но если просят – потерпим, так они теперь и сидят – плетеные кресла, графин с высоким горлом, кузнецовские тарелки с амурами, пошленькие, но ничего, речь на этот раз Шингарева у отца на коленях, - сидят, друг на друга не смотрят, смотрят на Тедди, мать, как сумасшедшая, что-то шепчет, отец серьезен, Максим Павлович, как всегда, безутешен, горе-невеста, избавившись от его внимания, даже нечаянно улыбается. 
Им всем кажется, что их унылое дачное состояние - очевидно, а уж это вынужденное сидение за столом - мимолетно и несущественно.
Но Боже мой, как они ошибаются.
Ведь мы-то знаем, что это наше – здесь и сейчас – унылое состояние очевидно, и это нам требуется айфоновский инстаграм, чтобы простое единое бытие засияло и отделилось от нас в своем деланном, но притягательном разнообразии. Но это наша беда, а у семьи за столом ее нет, и никакие мобильные приложения ей не нужны, чудо на ее карточке случилось и так, потому что она была сделана там и тогда, на той даче, в том саду, за тем столом, где каждая подробность только прикидывалась мимолетной, пустой, а оказалась удивительной, вечной, так что мы разглядываем всякую мелочь и все правильно понимаем, видите, справа отец, он отложил газету и явно собирается рассказать сыну что-то очень занимательное, а это, должно быть, жена его сына, они сидят вместе, наверное, она его очень любила, какая ласковая у нее улыбка, всю жизнь, небось, прожили вместе, а мать-то как за них счастлива, кажется, говорит им что-то шутливо – ну типа, нечего там целоваться, вы мешаете фотографу, - и как им там хорошо, за столом, прямо в саду, они всегда так обедали, и всегда шумно, весело, обсуждая предметы, нам уже непонятные, но завидные, а если только представить, что у них за забором, вон за тем, низеньким, ведь если как-нибудь выйти за пределы кадра, да и пойти себе гулять по их дачной местности, то где-то недалеко обязательно покажется монастырь, а в монастыре старец, и, уж конечно, молитвенник и чудотворец, странно думать, что они могли запросто пригласить его к себе, но могли, все же были глубоко верующие, а ему, разумеется, некогда, старость не радость, но мог и зайти, а перед уходом что-то огромное, поразительное сыну этому за столом напророчить, такие уж они, старцы, без пророчеств им никак нельзя, а за монастырем в паре верст, например, барская усадьба, перестроенный классицизм, слегка обветшавшая, но зато там жил барин, а присущие ему крестьяне плели венки, водили хороводы и шли за плугом (никакого барина там давно уже не было, а крестьяне катались на велосипедах, пили пиво и мусорили бумажками и бутылками, но если мы видим барина и венки, а велосипедов и пива не видим, – значит, были венки, барин, плуг, хороводы), но пусть бы и без усадьбы, главное, что вокруг стола та трава, те цветы, а на столе не какие-нибудь придуманные, условные, а настоящие кузнецовские тарелки, вон они стоят, пошленькие, конечно, но зато те, что именно там и тогда, на той даче у них стояли, и вокруг летают те самые вредные мошки, что и вправду однажды летали в том самом воздухе черно-белого сада, залетая влюбленной жене под сарафан, а она могла встать и пойти на веранду с цветными стеклышками, уже темнело и было холодно, но муж за ней не пошел, задержался в саду, а что он там делал? – ну, например, чинил лейку, ведь если жесть ржавеет и продырявливается, то надо взять кусочек холста, намазать копаловым лаком и залепить им попорченное место, вот он сидел там и ждал, пока замазка высохнет на воздухе, ведь ему еще нужна была лейка тем вечером, а для чего? – но этого мы уже не узнаем, как не узнает никто из разглядывающих на инстаграмовских карточках наше сияющее, притягательное разнообразие – что там у нас было дальше и чем продолжилось наше унылое, наше простое единое бытие.       
Жизнь мимолетна и несущественна. Но все-таки Максим Павлович в тот вечер не чинил никакой лейки, он не умел ничего чинить, а горе-невеста встала и ушла на веранду не потому, что уже стемнело и было холодно, и ее замучили вредные мошки, а потому что ей смертельно надоел Максим Павлович, и еще, если честно, - Тедди показался ей таким непосредственным, таким милым. В любом случае, фотография была сделана, а для семьи и для дачи время отныне пошло в другую сторону – уже не к тому моменту, который казался пустым и коротким, а оказался вместительным, бесконечным, но – от него.
И чем дальше, тем меньше от него оставалось.
Кадеты не добились ответственного министерства. Игумена Мартирия убили максималисты во время экса, а Горемыкина убили бандиты под Сочи. Сконфуженный секретарь, тот самый, которому неловко было будить Ивана Логгиновича, сделал блестящую карьеру, а потом, когда Россия побилась, всплыл в Берлине, сильно нуждался и много позже погиб под бомбами. Первая кузнецовская тарелка упала со стола на веранде в мае 1917-го, а горе-невеста бросила Максима Павловича в декабре, она продержалась дольше всех прочих, но все-таки подтвердила мысль насчет аморального бессознательного вещества, Максим Павлович вроде бы собирался наложить на себя руки, по образцу Вейнингера, но в декабре плохо было уже не только ему одному, а всем вокруг, а когда плохо всем – одному делается как-то легче. Плетеные кресла сожгли в январе 1919-го, это была первая плохая зима, тогда стало ясно, что то плохо, которое ощущалось раньше – это вовсе не плохо, а почти хорошо, но это было слабое утешение, неясно, правда, зачем они зимовали на даче, может, ареста боялись, а может, в городе у них уже все отобрали, зато ясно, что вишня замерзла той же зимой. Монастырь закрыли, создали в нем сельскохозяйственную коммуну, потом приют для беспризорников, потом тюрьму, потом спецтюрьму, потом общежитие, потом дом культуры и кинотеатр, потом опять монастырь, который любому, кто не ходил по той Монастырской улице, не видел тех трав, тех цветов, того сада, вокруг кого не летали те самые вредные мошки, - кажется очень похожим на тот, прежний монастырь, но это неправда, это другой монастырь, и там все другое. Могилу игумена Мартирия снесли и потеряли, потом нашли и восстановили, но вспоминают все больше по сельскохозяйственной части, а то, что он был молитвенник и чудотворец, совсем забылось. Кабанихинский переулок исчез с карты города. Геракл болел долго, а умер быстро – Максим Павлович закопал его в саду. Тедди воевал у генерала Миллера, лечился, прятался, потом не прятался, служил в оздоровительно-курортном учреждении, а расстреляли его в 1924-м, когда почти никого не расстреливали, а его почему-то взяли и расстреляли, всякое же бывает на свете. Отец заснул насовсем рано утром, поэтому обеда в тот день не было, впрочем, его бы все равно не было, поскольку есть было нечего, а за могилой его на бывшем монастырском кладбище ухаживали следующие пятнадцать лет, потом еще пятнадцать лет не ухаживали и она вся заросла, а потом кладбище ликвидировали и бывшие крестьяне – те, которые плели венки, напившись пива, и ездили за плугом на велосипеде, - посадили на этом месте картошку и капусту, хотя это неправда, тех крестьян давно уже не существовало, а капусту посадили другие, из общежития в покоях игумена Мартирия. Вторую кузнецовскую тарелку продали в 1930-м, она почти ничего не стоила, но амуры произвели впечатление на бабу – как раз такую, какой подражала горе-невеста, правда, никаких сарафанов и многоцветных платков у нее не было, но был хлеб, удачно изъятый у соседей. Барскую усадьбу разграбили, потом сожгли, потом опять разграбили и еще немножко пожгли, потом восстановили и перестроили, потом снова грабили, но это уже мелочи, а потом устроили лицей с названием то ли «Просвещение», то ли «Преображение», то ли «Самовыражение» - ученики незаметны, но бумажки и бутылки повсюду. Цветы – гладиолюсы и георгины - в 1928-м еще были, а в 1932-м их уже не было, кто его знает, что с ними случилось. Не до них было, наверное. Мать умирала в городе, в больнице. Желающих занимать казенные койки было много, за некоторых просили особо, и ее точно бы выгнали – но Бог милостив, опоздали, она уже окоченела, когда койка понадобилась и к ней пришли. Бог милостив еще и потому, что когда Максима Павловича, наконец, арестовали – ее уже не было, или, вернее, она была, но, вероятно, восприняла это грустное, но долгожданное событие как-то иначе, не так, как если бы была жива – а как именно, этого никто не знает. Третью кузнецовскую тарелку разбили эти, как их там звали, которые заняли комнату наверху, а заодно и балкон приспособили. Лейка – дырявая, бесполезная лейка – дожила до 1942 года и погибла, когда сгорел новый сарай, построенный в том же углу, где висел гамак и горе-невеста делала вид, что ей нравятся вишни. Ей же самой в дальнейшем оставалось только мечтать об этих вишнях, о дурацких цитатах из Вейнингера, о том своем притворстве – помилуйте, ну кого она могла обмануть, кого поразить неуловимой, самоубаюкивающей природой женского начала в очереди за мукой в 1947 году, нет, она честно отошла на минутку, села на ступеньку на входе в магазин – и тут же повалилась набок, и никакого не было в этом обмана, никакого – по меркам 47-то года – разнообразия, одно только простое единое бытие. Графин с высоким горлом кто-то украл, а когда – непонятно. Низенький забор давно сгнил, но вместо него еще долго стоял точно такой же, пока не поставили новый, бетонный и трехметровый. Последнюю кузнецовскую тарелку дарили раз десять, а потом продали на «Молотке» какому-то американцу. Газета с речью Шингарева явилась на свет, когда сдирали обои – ремонт середины семидесятых – но как появилась, так сразу и сгинула, рваная, ремонт делали люди нанятые, сильно пьющие, и кадетами они не интересовались. Сама же дача, три комнаты и еще одна наверху, и балкон с резными перилами, и даже веранда с цветными стеклышками – прожили намного дольше, чем должны были, но пришел тот день, когда нужно было быстро уговорить несговорчивого продавца запущенного участка стать сговорчивым – и дача весело занялась, она горела так ярко, так жарко, что на бывшей Монастырской улице (она же Кооперативная, она же Ударников) собралась целая демонстрация отлынивающих от строительных работ гастарбайтеров.             
Жизнь мимолетна и несущественна. И жизнь прошла.
Жизнь прошла, а сосны выросли. Три засохли, а остальные на месте, семнадцать в ряд, вдоль забора, стоят себе тихо-тихо, иногда скрипят, когда ветер сильный. Дачи нет, семьи нет - может, и не было никогда, кто его знает, что это за люди на старой карточке, - и нет тарелок с амурами, нет копалового лака, нет ответственного министерства, нет цветных стеклышек, и нет даже аморального бессознательного вещества. Ничего не осталось, все умерли и все пропало, а сосны здесь, ведь если каждую сосну полить как минимум три раза, то она приживется и вырастет, а когда она вырастет, то нижние ветки у нее будут сухие, так что на уровне человеческого роста, человеческого разумения - она будет похожа скорее на длинный столб, стоящий на чьей-то могиле, но стоит только подняться повыше, как сразу видно, что там кругом зелень, там все продолжается, а не ломается и гниет, как нам кажется снизу.
И невозможно поверить, что их когда-то придерживали ладонью. Что на этой переименованной улице, в этом вырубленном саду, на этой сгоревшей даче кто-то цитировал:
Снова стоим мы перед старой и вечно новой проблемой: есть ли в человеке единое простое бытие, и как оно относится к безусловно существующему в нем разнообразию? Есть ли душа?
А потом уходил собирать вишню.
Но если на этот последний его вопрос – дать уверенный, радостный, ясный ответ, то вдруг окажется, что мать, отец, Максим Павлович и горе-невеста так и сидят за столом, а вокруг них по-прежнему та трава, те цветы и те вредные мошки, и тот момент, что казался пустым и коротким, все длится и длится, и Тедди снимает, и дачные сосны скрипят.         
2012

27

Люди на форум заходят, но ничего не пишут. Господа! Хотите читать - пишите сами.)) Вообще вопрос - нежелание писать - любопытный. В принципе, ответ не раз давали - форумное сообщество ограничено, позиции друг друга известны и в сотый раз говорить одно и то же не интересно. С другой стороны - ситуация каждый день меняется, информационные поводы ежедневно новые - однако всё равно многие форумчане предпочитают отмалчиваться. Предположу такую версию - Иосиф Бродский, насколько я помню сказал, что политика - низший уровень духовной жизни. Мне уже несколько лет неохота обсуждать политические темы, возможно другие тоже подошли к этому же. Однако и о другом не пишут! Причем я заглядывала на другие осколки архива - то же самое. Смотрите, любопытнейшая информация оставлена Карлом Густавом Юнгом. (ссылка выше, причем полное название - "Воспоминания, сновидения. размышления"). Зная отношение моих частых оппонентов к сновидениям как к мультикам, которые беспорядочно продуцирует мозг во сне, может говорить будет не о чем. Юнг же сны и видения взял за основу своих исследований. Сам он определил себя как человека, который сказал то, что должно кем-нибудь быть сказано в конце эры Рыб.

28

Юнгу в детстве приснился сон такого содержания.

"Мне приснился один из первых запомнившихся мне снов, которому предстояло занимать меня всю  жизнь. Мне было тогда немногим больше трех лет.
     Вблизи  замка Лауфен особняком  стоял  дом  священника,  рядом  тянулся большой луг, начинавшийся у фермы церковного  сторожа. Во сне я очутился  на этом лугу и внезапно увидел темную прямоугольную, выложенную изнутри камнями яму. Никогда прежде я не видел ничего подобного.  Подбежав, я с любопытством заглянул вниз и увидел каменные ступени. В страхе и дрожа от страха я все же туда спустился. В самом низу, за зеленым занавесом, находился вход с круглой аркой.  Занавес был большой и тяжелый, ручной работы, похожий  на парчовый и выглядевший очень богато. Любопытство  толкнуло меня узнать,  что за  ним: я отодвинул занавес и  увидел в тусклом  свете  прямоугольную палату, метров в десять длиной, с каменным сводчатым потолком. Пол тоже был выложен каменными плитами, а в  центре  его лежал красный ковер.  Там,  на  возвышении,  стоял богато  изукрашенный  золотой трон.  Я  не уверен,  но  на сиденье, кажется, лежала  красная  подушка.   Это  был  действительно  величественный  трон  - сказочный  королевский трон. На нем что-то стояло, что  я поначалу принял за ствол дерева (около 4 - 5  м  высотой и 0,5  м толщиной). Этот ствол доходил почти  до  потолка,  и очень напоминал странную массу - сплав кожи  и голого мяса; все венчало нечто  вроде головы без  лица  и волос, на макушке которой располагался один глаз, устремленный неподвижно вверх.
     Помещение довольно хорошо освещалась,  хотя там не  было  ни  окон,  ни другого видимого источника света.  От  головы же полукругом  исходило  яркое свечение. То, что стояло на троне, не двигалось, но у меня возникло чувство, что оно в любой момент может соскользнуть и, как червяк, поползти ко мне.  Я застыл в ужасе. В этот момент снаружи, сверху, послышался голос моей матери. Она воскликнула: "Взгляни, это же людоед!" Ее слова лишь усилили мой ужас, и я проснулся  в поту, перепуганный до  смерти.  После  этого мне долгое время было страшно засыпать, я боялся повторения сна.
     Кошмарное  сновидение не давало  мне покоя  много дней. Гораздо позже я понял, что это  был образ  фаллоса.  И прошли еще десятилетия,  прежде чем я узнал, что это ритуальный фаллос. Я никогда не смог до конца понять,  что же тогда хотела сказать  моя  мать:  "это людоед" или "таков людоед"?

Абстрактный  фаллический  смысл  подтверждается единичностью предмета и его  вертикальным  положением  на троне. Яма на лугу  - это  могила, сама же могила  - подземный храм, чей зеленый  занавес  символизировал луг,  другими словами,   тайну  земли  с   ее  зеленым   травяным  покровом.   Ковер   был кроваво-красным. А что сказать о своде? Возможно ли, чтобы я  уже побывал  в Муноте,  цитадели  Шафгаузена?   Маловероятно   -  никто   не  возьмет  туда трехлетнего ребенка. Так что вряд ли это было  воспоминанием. Кроме  того, я не  знаю, откуда  взялась  анатомическая правильность  образа.

Интерпретация самой  верхней его части как глаза с источником света  указывает на значение соответствующего греческого слова "фалос" - светящийся, яркий.

В сновидении я спустился под землю и увидел нечто совершенно необычное, нечто непохожее на человека и принадлежащее подземному миру, оно  неподвижно сидело  на золотом  троне, смотрело вверх и  кормилось  человеческим  мясом. Пятьдесят лет  спустя  я  наткнулся  на  отрывок  из  работы  о  религиозных ритуалах. Он касался идеи каннибализма, лежащей в  основе евхаристии. Только тогда мне стало ясно,  какой далеко недетской, какой усложненной была мысль, начавшая прорываться в мое сознание".

29

Сюжет сна Юнга необычен, тем более что такой сон увидел ребенок. Интерпретация сна, возможно, такая - смотри, мол, куда ты попал - в фаллический, то есть животный мир, и если будешь увлекаться, это тебя погубит. http://forumfiles.ru/files/0013/cc/a8/28922.gif

30

Я по ходу чтения делаю параллели - Юнг-Толстой:

- бессознательное - бог, у Юнга бессознательное существует само по себе и связано с сознанием, у Толстого в его евангельской интерпретации написано, что между человеком и богом всегда есть общение;

- миф - вера, у Юнга не человек творит миф, а миф самостоятельно выходит изнутри бессознательного и заставляет человека оформить миф словесно, причем миф - обязательное условие жизни человека, без мифа человек жить не может, у Толстого - общество никогда не жило и не может жить без религии - веры.

Причем интересно и Юнг (1875 - 1961) и Толстой (1829 - 1910), которые не были знакомы друг с другом, но были современниками, говорят о том, что миф, вера - обязательно должны развиваться. Если на определенном этапе миф не устраивает человека, он создает новый миф или развивает старый. До тех пор, пока человек верит в свой миф, жизнь его полна содержания. Утрата мифа - катастрофа - то, что случилось в Европе с христианским мифом - утрата веры, нацизм, большевизм и настоящие -измы. Толстой говорил об извращении христианства, вольном или невольном, что вскоре привело к генерации зла немыслимых масштабов.

31

Если говорить по-простому, пока человек верит безоговорочно в свою принадлежность к бесконечному, он не зацикливается на частных земных проблемах, стараясь в течение жизни "стать лучше" - об этом как о смысле существования говорил Тарковский и был абсолютно по-моему прав.  Человек должен себя совершенствовать, это возможно только в воплощении противоречивой обстановки.
Если человек не верит в свой миф, он начинает биться "за колбасу" - отсюда революции, войны, майданы, террористы, гомосексуалисты, последние виноваты во всем http://forumfiles.ru/files/0013/cc/a8/28114.gif Шутка, однако эти последние в самой непосредственной опасности от чудища на троне из сна Юнга, причем они норовят распространить свое мировидение на как можно большее число других людей.

32

Юнг пишет в разделе "Детство":

" Моя мать  научила  меня молитве,  которую я  должен был  читать  каждый вечер. Я рад был это делать, потому что молитва успокаивала меня перед лицом смутных образов ночи.

     Распростри крылья,
     Милосердный Иисусе,
     И прими птенца Твоего.
     Если дьявол захочет уловить его,
     Вели ангелам петь:
     Этот ребенок, должен остаться невредим!

     "Her  Jesus"  был  уютным,  благодушным  господином  (совсем  как  герр Вегенштайн из замка), он  был  почтенный, богатый, влиятельный,  он  защищал маленьких детей по ночам. Почему он должен быть  крылатым  как  птица,  было загадкой,  которая  меня  не  волновала. Куда  более важным и  наводящим  на размышления  было сравнение  детей с птенцами, которых  "Her Jesus" очевидно "принимал" неохотно,  как  горькое лекарство.  Это было трудно понять.  Но я сразу же сообразил, что дьявол любит птенцов  и нужно не дать ему проглотить их. Так что "Her Jesus", хотя ему это было и  не по вкусу, все равно  поедал  их,  чтобы они  не  достались  дьяволу.  До  сих  пор  ход  моих  мыслей был утешителен, но после я узнал, что "Her Jesus"  таким  же образом  "принял" к себе других людей и что "принятие" означало помещение их в яму, в землю.
     Мрачная аналогия послужила причиной моего недоверия к Христу. Он уже не казался  мне большой  добродушной птицей и стал ассоциироваться со  зловещей чернотой  людей  в  церковных  одеяниях, высоких  шляпах  и блестящих черных ботинках, которые несли черный гроб."

В детском страхе перед священнослужителями Юнг не одинок, я помню, что люди в черных одеяниях у меня ассоциировались со смертью, вернее, я не могла сформулировать, но помню ужасающую тоску. Причина - извращенный миф (религия, вера) - и бессознательное (бог), видимо, сигнализирует об том, что продуцируют эти люди, как о смертельной опасности.

Когда я беседовала с одним просвещенным испанцем, тот мне в частной беседе сказал, что у него нет веры, как и у большинства его соотечественников, несмотря на то, что он сам учился в начальной школе с богословским, как бы сказали у нас, уклоном. Все что он рассказывал мне - так это анекдоты. "Едет священник в авто с девушкой, авто резко тормозит, пассажиров бросает, священник обхватывает девушку и говорит, мол, не бойся ты в руках Господа".

33

"Эти  размышления  привели к  первой  осознанной травме. Однажды  жарким летним днем  я сидел один, как обычно, у дороги перед домом и играл в песке. Дорога поднималась  вверх  к  лесу, и мне хорошо было видно, что происходило наверху. Я увидел спускающегося из леса человека в странно  широкой шляпе  и длинном темном облачении. Он выглядел как мужчина, но был  одет как женщина. Человек  медленно приближался, и я  увидел, что это  действительно  мужчина, одетый  в  особенную,  доходящую  до пят  черную  одежду:  При  виде  его  я преисполнился страхом, который превратился  в смертельный ужас,  как  только пугающая мысль узнавания вспыхнула в моей  голове:  "Это иезуит".

34

"Испытываемый  любым  ребенком  страх  перед  "черным  человеком" не был основной  нотой в  моем чувстве, важнее было само  узнавание, пронзившее мой мозг, - это иезуит. 
Важна была и особая символическая обстановка моего сна, и его поразительная интерпретация - это людоед. Не великан-людоед из детских сказок,  а настоящий людоед,  сидящий  под  землей на  золотом троне."

35

Я не знаю кто такие иезуиты, чтобы не наводить справки, скажу впечатление от понятия. Иезуит звучит для меня как догматический фанатик, опасный мрачный тип. Впечатление схожее с юнговским.

36

Хотела привести цитаты, но поискать быстро не удалось, тогда будет в моем пересказе. Мне необыкновенно интересно читать людей, которым есть что сказать, пусть даже они, по моему мнению и не правы. Вот замечательный наш современник Николай Амосов постоянно пребывал в размышлениях. В одном из последних интервью дал свою интерпретацию божественного как "Бога нет, но он существует" с пояснением, что идея бога настолько растиражирована в головах, что она управляет людьми, становясь действующей силой. Ну вот правильная формулировка, за исключением, по моему пониманию, того кто же формирует идею бога? По Амосову - человек, по Юнгу - миф, "слово божье" самостоятельно прорывается к человеку, существуя независимо в виде архитипа, образца, который человек уже интерпретирует в соответствии со своим уровнем развития, однако стержень остается неизменным - бесконечность и человек как часть бесконечного. А идея, миф приходит из сна - в этом и Амосов и Юнг согласны.

37

Сон представляется звеном, связующим сознательное и бессознательное. По Юнгу "самость", то что понимаю как "Я", засыпая, рождается, надевя своеобразный водолазный костюм - телесный облик трехмерного мира, где имеется возможность развития в сложной противоречивой обстановке, принятия решений, обладая рядом ресурсов. Умирая - окончательно просыпается - и Юнг и Толстой в этом сошлись - до следующего засыпания -  воплощения  - тут западный миф сходится с восточным, более ранним, однако более полным понятием человека о самом себе. А как они могут не сходится, если речь об одном и том же?))

38

Отсутствие мифа приводит к остановке развития и плоской проекции. Вот рассказ Дениса Драгунского

http://forumfiles.ru/files/0013/cc/a8/50058.gif Гостиница Россия

об адюльтере двух немолодых людей. Рассказ о попадании под власть фаллического, повествование ни о чем, изюминка рассказа - печаль героев о гостиницах, в которых они бывали и которые снесли. И вот немолодой Олег Сергеевич возит немолодую же спутницу Галину Глебовну неглиже в кресле по номеру последней не снесенной их гостиницы. Что это?)) Финал. Апофеоз убожества.

А насколько расширяются горизонты с введением мифа, скажем, в том же Солярисе или Сталкере. Человек начинает думать, развиваться!

39

"Мы привыкли жить надеждами на хорошую погоду, урожай, на приятный роман, надеждами разбогатеть или получить место полицеймейстера, а вот надежды поумнеть я не замечаю у людей. Думаем: при новом царе будет лучше, а через двести лет – еще лучше, и никто не заботится, чтоб это лучше наступило завтра. В общем - жизнь с каждым днем становится все сложнее и двигается куда-то сама собою, а люди - заметно глупеют, и все более людей остается в стороне от жизни... Точно нищие калеки во время крестного хода".
А.Чехов

40

Бог Ив Монтану щедро отмерил.))

41

http://s6.uploads.ru/DBaZG.jpg

Случай в операционной

Рассказ врача.
Видеть руками
Ассистенты начинают операцию
В 12 часов телефонный звонок: "Приезжайте, пожалуйста, в гинекологическое отделение поселковой больницы. Женщине вскрыли живот и не знаем, что делать дальше". Приезжаю, захожу в операционную. Сразу же узнаю, что лидер этого отделения, опытная заведующая, в трудовом отпуске. Оперируют ее ученицы. Брюшная полость вскрыта небольшим поперечным разрезом. Женщина молодая, разрез косметический, когда делали этот разрез, думали, что встретят маленькую кисту яичника, а обнаружили большую забрюшинную опухоль, которая глубоко уходит в малый таз. И вот они стоят над раскрытым животом. Зашить — совесть не позволяет, выделить опухоль -тоже боятся: зона очень опасная и совершенно им не знакомая. Ни туда, ни сюда. Тупик. И длится эта история уже 3 часа!
Прибывает хирург
Все напряженно смотрят на меня, ждут выхода. Я должен их успокоить и ободрить своим видом, поэтому улыбаюсь и разговариваю очень легко и раскованно. Вскрываю брюшину над опухолью и вхожу в забрюшинную область. Опухоль скверная, плотная, почти неподвижная, уходит глубоко в таз, куда глазом не проникнешь, а только на ощупь. Можно или нельзя убрать эту опухоль — сразу не скажешь, нужно начать, а там видно будет. Очень глубоко, очень тесно и очень темно. А рядом жизненно важные органы и магистральные кровеносные сосуды. Отделяю верхний полюс от общей подвздошной артерии. Самая легкая часть операции, не очень глубоко, и стенка у артерии плотная, ранить ее непросто. Получается даже красиво, элегантно, немного "на публику". Но результат неожиданный.
Истерика в операционной
От зрелища пульсирующей артерии у моих ассистентов начинается истерика. Им кажется, что мы влезли в какую-то страшную яму, откуда выхода нет. Сказываются три часа предыдущего напряжения. Гинеколог стоит напротив, глаза ее расширены. Она кричит: "Хватит! Остановитесь! Сейчас будет кровотечение!". Она хватает меня за руки, выталкивает из раны. И все время кричит. Ее истерика заразительна. В операционной много народу. Врачи и сестры здесь, даже санитарки пришли. И от ее пронзительного крика они начинают закипать. Все рушится. Меня охватывает бешенство. "Замолчи, -говорю я ей,- закрой рот! Тра-та-та-та!!!" Она действительно замолкает. Пожилая операционная сестра вдруг бормочет скороговоркой: "Слава Богу! Слава Богу! Мужчиной запахло, мужчиной запахло! Такие слова услышали, такие слова… Все хорошо, Все хорошо! Все хорошо!". И они успокоились. Поверили. Идем дальше и глубже.
Нет подходящих ножниц
Нужны длинные ножницы, но их нет, а теми коротышками, что мне дали, работать на глубине нельзя. Собственные руки заслоняют поле зрения, совсем ничего не видно. К тому же у этих ножниц бранши расходятся, кончики не соединяются. Деликатного движения не сделаешь (и это здесь, в таком тесном пространстве). Запаса крови тоже нет. Ассистенты валятся с ног и ничего не понимают. И опять говорят умоляюще, наперебой, но уже без истерики, убедительно: возьмите кусочек и уходите. Крови нет, инструментов нет, мы вам плохие помощники, вы ж видите, куда попали. А если кровотечение, если умрет? В это время я как раз отделяю мочеточник, который плотно спаялся с нижней поверхностью опухоли. По миллиметру, по сантиметру, во тьме. Пот на лбу, на спине, по ногам, напряжение адское. Мочеточник отделен. Еще глубже опухоль припаялась к внебрюшинной части прямой кишки. Здесь только на ощупь. Ножницы нужны, нормальные ножницы! Режу погаными коротышками. Заставляю одну ассистентку надеть резиновую перчатку и засунуть палец больной в прямую кишку. Своим пальцем нащупываю со стороны брюха ее палец и режу по пальцу. И все время основаниями ножниц — широким, безобразным и опасным движением. Опухоль от прямой кишки все же отделил. Только больной хуже, скоро пять часов на столе с раскрытым животом. Давление падает, пульс частит.
Нет крови для переливания
А крови на станции переливания НЕТ. Почему нет крови на станции переливания крови? Я кричу куда-то в пространство, чтобы немедленно привезли, чтобы свои вены вскрыли и чтобы кровь была сей момент, немедленно! "Уже поехали",-говорят. А пока перелить нечего. Нельзя допустить кровотечения, ни в коем случае: потеряем больную. А место проклятое, кровоточивое — малый таз. Все, что было до сих пор, — не самое трудное. Вот теперь я подошел к ужасному. Опухоль впаялась в нижнюю стенку внутренней тазовой вены. Вена лежит в костном желобе, и если ее стенка надорвется — разрыв легко уйдет в глубину желоба, там не ушьешь. Впрочем, мне об этом и думать не надо. Опухоль почти у меня в руках, ассистенты успокоились, самого страшного они не видят. Тяжелый грубый булыжник висит на тонкой венозной стенке. Теперь булыжник освобожден сверху, и снизу, и сбоку. Одним случайным движением своим он может потянуть и надорвать вену. Но главная опасность — это я сам и мои поганые ножницы. Лезу пальцем впереди булыжника — в преисподнюю, во тьму, чтобы как-то выделить тупо передний полюс и чуть вытянуть опухоль на себя -из тьмы на свет. Так. Кажется, поддается, сдвигается. Что-то уже видно. И в это мгновение — жуткий хлюпающий звук: хлынула кровь из глубины малого таза. Кровотечение!!! Отчаянно кричат ассистенты, а я хватаю салфетку и туго запихиваю ее туда, в глубину, откуда течет. Давлю пальцем! Останавливаю, но это временно — пока давлю, пока салфетка там. А крови нет, заместить ее нечем.
Нет выхода
Нужно обдумать, что делать, оценить обстановку, найти выход, какое-то решение. И тут мне становится ясно, что я в ловушке. Выхода нет никакого. Чтобы остановить кровотечение, нужно убрать опухоль, за ней ничего не видно. Откуда течет? А убрать ее невозможно. Границу между стенкой вены и проклятым булыжником не вижу. Это здесь наверху еще что-то видно. А там, глубже, во тьме? И ножницы-коротышки, и бранши не сходятся. Нежного, крошечного надреза не будет. Крах, умрет женщина. Вихрем и воем несется в голове: "Зачем я это сделал? Куда залез!? Просили же не лезть. Доигрался, доумничался!". А кровь, хоть и не шибко, из-под зажатой салфетки подтекает. Заместить нечем, умирает молодая красивая женщина. Быстро надо найти лазейку, быстро — время уходит. Где щелка в ловушке? Какой ход шахматный? Хирургическое решение — быстрое, четкое, рискованное, любое! А его нет! НЕТ!
Дуновение Оттуда
И тогда горячая тяжелая волна бьет изнутри в голову; подбородок запрокидывается, задирается голова через потолок — вверх, ввысь, и слова странные, незнакомые, вырываются из пораженной души: "Господи, укрепи мою руку! Дай разума мне! Дай!!!".
И что-то дунуло Оттуда. Второе дыхание? Тело сухое и бодрое, мысль свежая, острая и глаза на кончиках пальцев. И абсолютная уверенность, что сейчас все сделаю, не знаю как, но я — хозяин положения, все ясно. И пошел быстро, легко. Выделяю вену из опухоли. Само идет! Гладко, чисто, как по лекалу. Все. Опухоль у меня на ладони. Кровотечение остановлено. Тут и кровь привезли. Совсем хорошо. Я им говорю: "Чего орали? Видите, все нормально кончилось". А те благоговеют. Тащат спирт (я сильно ругался, такие и пьют здорово). Только я не пью. Они опять рады. Больная проснулась. Я наклоняюсь к ней и капаю слезами на ее лицо.
Айзенштарк Эмиль Абрамович

42

(Лада Лапина)
Проснешься утром, залезешь в инстаграм, а там все счастливые, ну невозможно же. Хоть обратно в подушку уходи. Счастье, оно же знаете в чем нынче? С утра, значит, массаж лица асахи, сфоткать его, масочка с гиалуронкой, сфоткать, а потом попу подкачать и тоже сфоткать, планку сделать обязательно, пока стоишь в планке, выложить все в инсту, а потом выпить воды с уксусом или на худой конец с отваром льняного семени, чтобы непрерывно худеть. Через час можно съесть какого-нибудь захудалого смузи из сельдерея, семян чиа и ягод личи, овсянки туда для полезности. Сфоткать, конечно же, красиво отражаясь в зеркале в модной одежде для йоги. Губки надуть. Дети? Какие дети? Ах да.

Дети. Они сами встают, надевают красивые одежки в эко-стиле, идут сами умываться в красивую ванную. А ванная вся такая скандинавская, это когда все такое белое-белое и деревянное, и сбоку корзинка. И вот они такие лохматенькие, а их четверо, чистят зубы специальной эко-пастой без парабенов, а потом приходят и строятся на кухне для фотки. А мама, значит, после смузи бодро встала, слинг надела и пятого туда засунула, а слинг, вестимо, дидимос.

Нуу, и завтрак у этих счастливых обязательно с панкейками на сухой сковороде, с самодельным соусом из свежих ягод из собственной теплицы, муж эко-бизнесом занимается. Все красиво сидят за столом, смешно пачкаются, смеются, едят хорошо – говорю же, счастливые. Потом все идут гулять к себе во двор около коттеджа, сами одеваются красиво фэмили-лук, на улице снежок, вот они снеговиков лепят, лепят, с собакой играют, играют, а мелкий спит. Потом заходят домой, все сами раздеваются, и идут обедать красивым супом пюре с семечками, крутонами или, там, дефлопе. Потом пьют горячий шоколад с маршмеллоу и домашним печеньем с арахисовым маслом, и чашки обязательно с забавными надписями, и вообще вся посуда стильная, в модных цветах по версии Пантон. И между тарелок стеклянная ваза на салфетке со стебельками пшеницы, вазу мама сама расписывала, а салфетки сама вязала. И белые скатерти, и белые стены, и коса заплетена набок, и фотки с детскими рисунками в рамочках.

А потом дети сами идут спать, и даже мелкий из слинга идет спать, он на ГВ, поэтому спокойный и хорошо спит, и мама начинает работать. У нее стартап, и доходы уже девать некуда, можно на полгода на Самоа съездить или новый гелендваген. И все сама, сама, никаких нянь, только планка. Поработала, быстро задания по французскому языку сделала, с носителем поговорила, про SMM почитала, в блоге написала, на комменты ответила, робот-пылесос запустила, пошла ужин готовить в перчатках.

Приготовила. Киш-лорен со спаржей и вешенками из собственной теплицы, конечно же, а пока готовила, с детьми занималась, и английским, и большим теннисом, и коньками, и рисованием пальцами на стене, и монтессори для мелкой моторики. И вот ужин в красивых тарелках, сфоткать, конечно, потом книжку читать перед сном детям в кресле-качалке в модном свитере и пушистых носках, и все слушают. И вот все спят, и тут муж, и она из планки встала, ужин сервировала, надела пеньюар, а он такой говорит – нет, дорогая, сегодня мы летим оперу слушать в Швейцарию, собирайся. И вот они такие улетели, а дети спят, и мелкий тоже спит.

А я утром как инстаграм открываю, так мне все это так и бросается в глаза. И хочется обратно заснуть. Невозможно же. Потому что у меня бутерброд с сыром, спящий муж и велик в коридоре.

43

(Артем Хряков)
Не хватило 2,5 метров гофры для прокладки электрического провода. Съездил в городишку, в стройхоз «Веста», печально знаменитый тем, что в нём, битком набитом, никогда нет того, что тебе нужно.
На выходе поскользнулся, шмякнулся у машины. В падении взмахнул рукой, ключ зажигания улетел в громадный сугроб. Самое обидное, что не увидел, куда. Перед глазами встала перспектива поездки на такси в деревню, за запасным. Естественно, вспомнил, что забыл, куда я его, запасного, положил. Матерясь, стал тихонько шарить в сугробе, стараясь не повредить структуру снега.
Подошел местный алкаш, поинтересовался. Стал помогать, причем активно, хороня надежды обойтись малой кровью. Из магазина вышел мужик, поздоровался с Димоном-алкашом. Узнав, что делаем, присоединился. Вскоре пять мужиков просеивали снег трудовыми пальцами. Димон, взявший на себя руководство, закричал «Стоп»! Убежал в «Весту», выбежал с парой граблей. Выбрав наиболее надежного, с его точки зрения, помогайлу, продолжил операцию техническими средствами. Остальные мужики встали полудугой, как массовка в недорогой оперетте, подавая советы. Присоединялись и новые, с советами все более ценными. Вершиной было предложение взять в «Весте» бытовой снегоуборщик, под видом предпокупочного тест-драйва, и пройтись с ним вдоль всего фасада. К этому времени я так отчаялся и замерз, что пошел было в «Весту», но тут Димон, о чудо!!! – выволок на свет божий мои ключи, зацепившиеся колечком за зубец граблей в том месте, где все (и я, и я!!!) рыли больше всего. Мужики, разочарованные, разошлись. Я предложил Димону оплатить труд. На что Димон, смеясь, ответил, что он еще с того раза мне должен. – С какого раза?- Ну, с товойто раза, хотя, если не в лом, награди бутыликом!
Рассчитавшись с Димоном, поехал домой, мучаясь про «тот раз». На подъезде к деревне вспомнил две вещи:
- Димон лет пять назад подрядился через знакомых накрыть мне дровник железом, взял аванс, но явился в дупелину, отчего немедленно был мною послан.
- Гофру я задевал неизвестно куда.
Пришлось возвращаться и покупать новый рулон.
Ключ зажигания держал в кулаке, продев в кольцо мизинец.

44

(Анатолий Куртачкин)
ВРЕМЯ ЗЕРО
Если говорить о главной примете нынешнего времени – это невероятное количество охранников. Везде, куда ни пойдешь ни поедешь. В камуфляжной зеленой форме, в камуфляжной черной, просто в черной с какими-то нашивками, в синей, болотного цвета… в наиболее крутых местах – в черных цивильных костюмах при галстуках, и в осанке и движениях всех – нечто такое, что тебе дается понять: держись подальше.
Охранники во множестве появились у нас к середине 90-х годов. В начале «нулевых» они уже стали той видимой и отчетливой приметой времени, какой остаются до сих пор.
Охранники ничего не производят. Результат их деятельности – отсутствие какого-либо продукта, ничто, пустота. Зеро.
И если они основная примета времени, то получается, что и время нынешнее – это время пустоты. Время зеро.

45

#p200832,_B написал(а):

Люди на форум заходят, но ничего не пишут. Господа! Хотите читать - пишите сами.)) Вообще вопрос - нежелание писать - любопытный


Любопытней на мой взгляд - удаление каментов, - господ, которые пишут.
Какой смысл удалять каменты тех, кто пишет, а потом их же и спрашивать:
- Господа! Хотите читать - пишите сами.)) (с)

http://forumfiles.ru/files/0013/cc/a8/69679.gif

46

Михаил, к чему эта артподготовка.))

47

#p221587,_B написал(а):

Охранники ничего не производят. Результат их деятельности – отсутствие какого-либо продукта, ничто, пустота. Зеро.

Свежо предание,но верится с трудом.
Заработанное - подлежит сохранению, ибо без средств сохранения даже в простой, физической любви обывателей бывают дети,что напрочь убивает романтику и стремление ввысь............гы.
Тому ОХРАНА ПРАВА на собственность и есть тот маячок,позволяющий судить о НАЛИЧИИ собственности, а значит и о производстве, которое его и создало.
Косвенность доказательств не лишает основной параграф избитой истины о прибавочной стоимости и тому мы можем только порадоваться тому факту,ЧТО ЕСЛИ ЕСТЬ ЧТО ОХРАНЯТЬ,то и МИР не стоит на месте..................гы
Банально, но -ФАКТ!

Тем паче,капитал не терпит необоснованных затрат и понты в его Мире не котируются наравне с прибылями. Всё рационально, конкретно и не требует убедительности для окружающих.
Никто в убыток крутых ребят держать не будет..................гы.

Ну а то,что всёж народ наш криминален духом и может в любой момент лишить сосственника заслуженных бонусов,то притча во языцех.
Во и есть Охрана во Спасение! И это факт не упадка, а РАЗВИТИЯ.

48

#p221587,_B написал(а):

Охранники во множестве появились у нас к середине 90-х годов. В начале «нулевых» они уже стали той видимой и отчетливой приметой времени, какой остаются до сих пор.
Охранники ничего не производят. Результат их деятельности – отсутствие какого-либо продукта, ничто, пустота. Зеро.

как и продавцы...

49

#p221622,казак написал(а):

Во и есть Охрана во Спасение! И это факт не упадка, а РАЗВИТИЯ.

Понимаю, что надо как-то отбиваться от посягательств, потому и охрана. Однако ТАКОЕ число охранников на душу населения говорит все же об упадке душ, готовых в любую минуту набить морду соседу и облегчить его ношу. Лет сто назад люди боялись Бога, а лет десять тому были еще свежи воспоминания о коллективизме или еще о чем-то таком, но тотальной угрозы собственности и личности не было. Не было консьержей в каждом подъезде, школы не были окружены двухметровым забором с охранником на входе, организации функционировали без охранников и видеонаблюдения.

50

#p221624,лурк написал(а):

как и продавцы...

... которые есть следствие отсутствия натурального хозяйства и существования потребительских способностей населения; продавцы доносят до потребителя как нужные вещи, так и всякий хлам, включая предметы удовлетворения избыточного потребления, прихоти, без чего можно с легкостью обойтись, можно сказать, что продавец искушает, а ты не ведись  http://forumfiles.ru/files/0013/cc/a8/69679.gif


Вы здесь » НОВЫЙ АРХИВ "ЦЕНЗОРЪ.ТУТ" » Стихия » Лит-кафе Сайгон